Загружается...

Логотип Культура Петербурга

«Каждый раз ты словно заново учишься ходить»

30 мая 2022
«Каждый раз ты словно заново учишься ходить»

Актриса БДТ Александра Куликова в свой юбилей рассказывает о работе с Кириллом Лавровым и Константином Богомоловым, о движении театрального искусства от традиции к модерну и обратно, о восприятии Чехова в разные моменты жизни, о легкости и свободе.

У Вас довольно напряженный график – над чем вы сейчас работаете?

Над программой «Россия, не бойся, мы с тобой». Это мой первый такой опыт: и инсценировку, и саму работу я сделала самостоятельно в 2017 году вместе со своим товарищем Борисом Драгилевым, актером Молодежного театра на Фонтанке. Суть – это реакция на события, происходящие на Донбассе. Работа основывается на текстах донбасских авторов 2014–2017 годов – и на текстах времен ленинградской блокады. Современный композитор Елизавета Панченко написала оригинальную музыку, и в 2018 году у нас состоялась масштабная премьера в Донецкой филармонии, с камерным оркестром «Виола». А в этом году 4 июня нас пригласили выступить в рамках Книжного фестиваля на Красной площади. Впервые в России это произойдет с оркестром Донецкой филармонии – а без него мы неоднократно играли программу в Донецке, в Горловке, Ясиноватой, в Петербурге, Кронштадте, Астрахани, Чебоксарах. Эта работа, не теряет своей остроты и актуальности, к сожалению. И по сути является документом времени.

Как возник Ваш интерес к актерской профессии?

Я участвовала в школьных спектаклях, но не видела театр делом жизни, и с детства, сколько себя помню, собиралась стать врачом. Рука провидения, какая-то высшая сила выдернула меня из Первого медицинского института и направила совсем по другой дорожке. Я просто шла по улице – и меня пригласили на пробы на Ленфильм, в картину известного ленинградского режиссера Виктора Аристова «Дожди в океане». Совершенно внезапно у меня произошла первая профессиональная репетиция, со вторым режиссером мы пробовали сцену прямо на скамейке Ленфильма. И со мной что-то такое произошло: буквально на физическом уровне возникло чувство, которое развернуло мою жизнь. Прежние планы стали невозможными – я приехала домой с ощущением, что буду поступать «на артистку».

И поступили во ВГИК.

Сначала не получилось: я пришла, что называется, с мороза – и не поступила сразу. Год потом готовилась, прошла в несколько мест – и выбрала ВГИК.

И как из киновуза вы оказались в театре?

Когда мы заканчивали институт в конце 1990-х, была довольно тяжелая обстановка, связанная с экономическим кризисом и глобальной общественной перестройкой. Зрители не наполняли залы в театрах, кино вообще не снималось. Но меня со второго курса пригласили в Театр Луны в Москве, я играла в спектакле по Николаю Гумилеву «Отравленная туника». Это был совершенно фантастический опыт: первая встреча со зрителем, замечательная драматургия, потрясающее партнерство. Отца моей героини играл мой вгиковский мастер Анатолий Владимирович Ромашин, а мачеху – Ирина Метлицкая. И хоть кино я фундаментально интересовалась со школы, после такой прививки театром стало понятно, что без него мне жить уже нельзя. Не знаю, как сейчас, но тогда выпускников ВГИКа театры даже не рассматривали, потому что считалось, что они не имеют убедительной школы. Но я все равно решила пробовать себя на сцене.

Как получилось, что театральная карьера сложилась у Вас в Петербурге, в БДТ?

Заканчивая институт, я родила сына и целый год занималась им. По окончании этого «маминого» отпуска у меня был страх, что за это время я разучилась театральной профессии. Я решила свои показы в театр порепетировать в Петербурге, хоть жизнь моя к тому времени уже сложилась в Москве. Те самые пробы на Ленфильме продолжили плести макраме моей судьбы и дальше: на них я познакомилась с Григорием Козловым, который работал ассистентом у Виктора Аристова. Мы стали дружить, созванивались, встречались в Петербурге, общались. Когда я решила репетировать свои показы в театр, то позвонила Грише. Его тогда звали в разные театры на постановки, и он сказал, что я смогу показаться в Театре на Литейном – и в БДТ, где ставили спектакль «Перед заходом солнца» к юбилею Кирилла Юрьевича Лаврова. Гриша сказал мне не строить на этот счет никаких планов, но меня сразу утвердили на роль Инкен, в которую влюблен главный герой. Это был мой дебют в БДТ, очень важная, фундаментальная работа – так началась моя работа в этом театре.

Чему Вы научились во взаимодействии с актером такого опыта и таланта как Лавров?

В тот момент я не могла этого ощутить, но с высоты опыта Кирилла Юрьевича поняла и впоследствии неоднократно вспоминала, как устроен театр, как устроена актерская профессия. Каждый раз, начиная новую работу, ты словно заново учишься ходить. Весь твой опыт как-то тебя подпирает, но все равно ты от первой читки до премьеры снова как младенец, и должен из полного небытия, шаг за шагом, снова обрести свою силу. 

Вы в БДТ застали очень разные эпохи: при Лаврове, при Чхеидзе, теперь при Могучем. Как вы изнутри рефлексировали меняющуюся жизнь театра?

Когда я пришла в БДТ, тут сохранилось много артистов «товстоноговской гвардии». Это подспудно дало мне определенное знание, понимание многих вещей в театре и вообще в человеке. При Кирилле Юрьевиче и Темуре Нодаровиче я впитывала еще тот товстоноговский театр, который потом постепенно растворился. По объективным причинам, потому что пришел новый театр – с ним я столкнулась еще до БДТ, когда Борис Юхананов пригласил меня в проект «Fауст». Тогда это был экстремальный подход, который пестовался в лабораториях экспериментального театра и с трудом воспринимался публикой. А теперь он главенствует на сценах страны, вышел в мейнстрим, и БДТ – флагман этого процесса. Но есть ощущение, что маятник начинает двигаться в обратную сторону.

В сторону спектаклей, вроде «Славы» Константина Богомолова, поставленных без лишней иронии?

До того, как мы начали работать с Богомоловым, на встречах с коллегами я уже пару лет говорила, что в театре банк сорвет тот, кто поставит пьесу, как она написана. Казалось, что зритель уже подустал от избыточной формы, от концептов, и готов вернуться к тому театру – «академичному» слишком холодное слово, «старому-доброму» тоже не совсем точно звучит, но смысл понятен. И вот пришел Богомолов, известный радикал, хулиган и провокатор. На первой же читке он сказал, что хочет поставить советскую пьесу 1936 года, как она написана. И я подумала, ах вот, кто выйдет победителем, бинго! Поначалу казалось, что это тоже провокация, и сейчас начнется, как нередко бывало у Богомолова, такой высокий КВН. Парад аттракционов, постоянно возбуждающий зрителя, но высокий – потому что задействованы высокие смыслы, которые уничижаются, бросаются в пропасть. Когда же мы пришли к премьере, оказалось, что пьеса действительно поставлена так деликатно, тонко, с колоссальным уважением к изначальному тексту.

В контексте прочих работ Богомолова эта постановка действительно на тот момент была уникальна.

Особенность «Славы» в том, что на этот спектакль каждый приходит со своим Советским Союзом. Кто-то ностальгирует по этому времени, кто-то его ненавидит, кто-то мечется между этими двумя чувствами – и каждый по-своему взаимодействует с этим текстом, с темами героизма, подвига, самопожертвования, чистоты. И с советским контекстом, конечно, в первую очередь. Индивидуальный контакт внутреннего Советского Союза с этой пьесой оказывается очень острым: кто-то плачет совершенно искренне, проникаясь воспоминанием о том времени, а кто-то борется со своими чувствами, ему не хватает этической оценки советского времени. При этом пьеса чрезвычайно легкая: автор Виктор Гусев, который сочинял советские мюзиклы, написал ее в стихах, будучи еще совсем молодым. Богомолов говорил, что это такой советский «Ла-Ла Ленд», хоть у нас в спектакле никто не поет и не танцует.

С танцем и абсурдистскими веяниями в Вашем арсенале есть постановка Сергея Ларионова MotherFatherSistersBrother по мотивам «Трех сестер» Чехова. С другой стороны, пятнадцать лет уже идет в БДТ «Дама с собачкой», которая сейчас смотрится вполне традиционно. Какой Чехов Вам оказывается ближе, «как есть» – или в модернистском прочтении?

Хороший вопрос, потому что я не могу дать на него однозначного ответа, Все эти работы для меня очень важны именно своей разностью, несовместимостью – одна другую отрицает, хоть изначально в каждой заложен чеховский текст. И так или иначе звучат важнейшие чеховские темы. MotherFatherSistersBrother – это спектакль острой формы, у него очень разнообразный язык, и пластический, и вокальный. При этом Сергей Ларионов говорит об очень личных вещах, и у каждого из нас там есть возможность сокровенного высказывания – и поэтому спектакль очень сильный. Когда Анатолий Праудин поставил «Даму с собачкой», на премьеру пришел Андрей Юрьевич Толубеев и сказал: «Ну это, конечно, фестивальная работа». То есть, спектакль нужно отправлять куда-нибудь в Авиньон, на экспериментальные площадки. Некоторые зрительницы со спектакля уходили, говоря: «Что это такое, почему герои сидят на вокзальных тележках?» И мы понимали, что да, это не классический спектакль – но с годами он превратился в традиционный, на сегодняшний день – это практичеки классика. Ну кого сейчас удивишь вокзальными тележками? Для меня этот спектакль – колоссальный кусок жизни, хотя я и говорю иногда, что ну нельзя же всю жизнь играть Анну Сергеевну. Чехов поднимает там очень важную для него тему - быстротечности жизни, тоски от того, что время вот так мгновенно пролетает. И человек должен успеть жизнь если не понять, то хотя бы ощутить в полной мере: это магистральная тема в «Даме с собачкой», она есть и в «Вишневом саде», и в «Дяде Ване», и в чеховских повестях. И с возрастом мы не то что играем этих персонажей, мы про них рассказываем, мы делимся их чувствами, их болью. И спектакль живет, зритель его любит.

При этом у Вас есть еще самостоятельная программа «Чехов наш», которую вы поставили с тем же оркестром Донецкой филармонии. Чем она важна для Вас?

У меня в этой работе есть такой кусочек, где я не читаю тексты или письма Чехова, а рассказываю о своем восприятии пьесы «Дядя Ваня». Там есть такая сцена, когда Елена Андреевна Серебрякова приходит к Астрову – и он показывает ей на карте, как преобразится эта местность через какое-то время, когда вырастут посаженные им леса. В 18 лет я думала: ну какой дурак! К нему пришла красивая женщина, они нравятся друг другу, а он рассказывает ей что-то такое немыслимое, про какое-то строительство, какой-то лес, который он сажает… Проходит три года, я возвращаюсь к этой сцене, Астров по-прежнему разворачивает перед Еленой Андреевной карту, и она говорит «Я в этом ничего не понимаю». А я теперь думаю - потрясающий человек показывает ей, как он хочет преобразить мир вокруг себя, как ему важно, что будет здесь через 100 лет, а она это не осознает. И я думаю: ну какая дура! Мне важна вот эта трансформация моего понимания, поэтому Чехов для меня – это скачок во времени.

Вы востребованы у кинорежиссеров крупного масштаба, от раннего Серебренникова до позднего Михалкова. Какой экранный опыт оказался для вас наиболее ценным?

Трудно сказать. Я люблю сниматься в кино, мне нравится эта короткая дистанция, когда ты должен сконцентрироваться и сделать. У меня есть роли интересные, но всегда присутствует некоторое недовольство – и собой, и результатом, – и кажется, что лучшая работа еще в перспективе. Мне всегда не хватает цельности – есть, наверно, только один фильм, который выглядит цельно. Это «Как поймать магазинного вора» Евгения Семенова – что-то в нем есть такое, что можно сказать: получилось. И я продолжаю – недавно снялась в партнерстве с Филиппом Янковским в сериале «Аксентьев» режиссёра Либенсона, и эта была очень интересная для меня работа. Посмотрим, что в результате сложится.

Что вы чувствовали, когда ваш сын Андрей появился в спектакле БДТ «Лето одного года» – и сразу рядом с такими величинами как Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили?

Я ужасно за него переживала, хотя он очень здорово играл, но я смогла оценить это только потом. Не знаю, у всех ли родителей так, когда ты видишь собственного ребенка на сцене, ты просто горишь огнем от того, что уже ничем не можешь ему помочь, и он как-то один вообще решает все эти интересные и сложные проблемы пребывания на сцене. Конечно, я очень рада, что у него был такой опыт, партнерство с Олегом Валериановичем и Алисой Бруновной – это очень важная встреча.

Что бы Вы сами себе пожелали в юбилей?

Не так давно меня спросили: «Сколько Вам лет?». Я назвала цифру, а потом вдруг поняла, что мне меньше, чем я сказала. Обычно артистки занижают свой возраст, а я прибавила год. У меня в этом смысле абсолютно безалаберное отношение. Я совершенно не стесняюсь своего возраста, мне он нравится, и юбилей я никак не ощущаю, не готовлюсь к нему. И хочу пожелать себе, чтобы такое отношение к возрасту, такая легкость и свобода.

(с) Вячеслав Бураков специально для портала «Культура Петербурга» 

Обложка - «Дама с собачкой», фото - Стас Левшин

 


Поделиться статьей:
Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: spbcult.ru