Опубликовано: 31 августа 2026 года
– Аллита, Вы — филолог с 20-летним стажем. Как получилось, что заинтересовались икебаной? Что стало главной мотивацией поехать в Японию её изучать?
– Я приехала в Японию не ради изучения икебаны — первоначально моя жизнь здесь была связана с преподаванием английского языка в университете. Но именно Япония дала мне возможность постепенно открыть для себя это искусство.
Большую часть своей жизни я прожила в Петербурге — городе с долгими пасмурными сезонами, прохладой, дождями и особой северной атмосферой. Поэтому обилие солнца, ярких красок и цветов Страны восходящего солнца буквально очаровало меня. Здесь я стала гораздо острее замечать смену сезонов, цветение растений, красоту ветвей и то, насколько сильно природа может влиять на наше внутреннее состояние.
Со временем цветы стали для меня чем-то большим, чем просто красивым материалом. В каком-то смысле они стали моими друзьями: рядом с ними становится светлее и радостнее на душе, появляется ощущение спокойствия и внутреннего равновесия. Возможно, именно поэтому икебана так естественно вошла в мою жизнь.
Наверное, здесь сыграло роль и моё филологическое образование. Я всю жизнь работаю с языком и привыкла замечать, как из отдельных элементов вырастает смысл. В какой-то момент поняла, что икебана — это тоже своего рода язык. Только вместо слов здесь линии ветвей, направление цветка, цвет, фактура, пространство и пауза между элементами.
Сначала меня привлекла красота композиций, но довольно быстро стало понятно, что за внешней лаконичностью скрывается огромная система знаний. Чем больше я училась, тем больше хотелось понять: почему одна ветка может производить более сильное впечатление, чем огромный букет? Почему иногда достаточно изменить её наклон всего на несколько градусов — и вся композиция начинает «жить»? Так интерес постепенно привёл к серьёзному обучению.
– Как изменилось Ваше восприятие природы за время жизни в Токио? Стали ли Вы замечать то, мимо чего раньше проходили?
– Изменения огромны. Икебана вообще учит не просто смотреть на растение, а видеть его.
Раньше я могла пройти мимо дерева и подумать: «Красивое». Теперь автоматически замечаю направление ветвей, изгиб ствола, молодые почки, повреждённый лист, изменение цвета, то, как одна ветка тянется к свету, а другая опускается вниз.
Жизнь в Японии ещё больше обостряет это внимание, потому что здесь очень тонко чувствуется смена сезонов. И речь не только о цветении сакуры. После неё появляются совершенно другие растения, потом сезон гортензий, летняя зелень, осенние травы, красные листья, зимние ветви. Начинаешь понимать, что природа меняется практически каждую неделю.
В икебане растение перестает быть просто «материалом». У каждой ветки уже есть своя история — она росла в определенном направлении, переживала ветер, дождь, яркие солнечные лучи. И задача мастера не уничтожить этот характер, а увидеть его и подчеркнуть.
– Многие воспринимают икебану просто как красивый букет. В чём принципиальная разница между задачей флориста и мастера икебаны?
– Я бы не стала противопоставлять флористику и икебану — это разные, но прекрасные профессии, имеющие различные способы работы с растениями. Однако задачи специалистов действительно отличаются.
Во флористике часто важны декоративность, цвет, объём, сочетание большого количества цветов, а также повод, по которому создаётся композиция: например, свадьба, подарок или оформление пространства.
В икебане материал используется иначе. Здесь иногда одна выразительная ветка и один цветок могут сказать больше, чем десятки растений. Мы обращаем внимание на линию, направление, пропорции, асимметрию, пространство между элементами. Стебель не обязательно нужно спрятать — наоборот, он может стать главным героем композиции.
Для меня важное отличие состоит также в отношении к материалу. Я не просто думаю: «Что я хочу сделать из этой ветки?», а спрашиваю себя: «Что эта сама ветка может мне предложить?»
И тогда получается не украшение из цветов, а диалог человека с природой.
– Икебана часто удивляет своей лаконичностью: в вазе всего пара веток, а вокруг много воздуха. Почему в японской эстетике это свободное пространство считается таким же важным элементом, как и сами цветы? Какую роль оно играет в композиции?
– Это один из самых красивых принципов японской эстетики. В восточной культуре существует понятие «ма», которое можно перевести как промежуток, пауза или пространство между объектами.
Но это не просто «пустое место».
Представьте музыку без пауз между нотами… это сплошной звук. Или текст без пробелов между словами... Именно пауза позволяет нам почувствовать ритм и смысл.
Также работает и пространство в икебане. Оно позволяет увидеть линию ветки, движение цветка, направление композиции. Благодаря пустоте взгляд может свободно двигаться внутри работы.
Иногда начинающему очень хочется добавить ещё один цветок, потом ещё один — заполнить пустоту. А преподаватель, наоборот, может сказать: «Уберите». И после того, как убираешь один элемент, неожиданно становится видно всё остальное.
Поэтому пустота в икебане — не отсутствие чего-либо. Это полноценная часть композиции.
- Можно ли сказать, что икебана — это не просто декор, а история, рассказанная мастером через растения? Какие вообще бывают темы у таких композиций, и как именно подбор веток помогает эту историю показать?
– Да, хотя я бы сказала, что это не всегда история с буквальным сюжетом. Скорее это настроение, образ или состояние природы, которое мастер пытается передать.
При этом лично у меня во время создания композиции очень часто возникает какая-то ассоциация — сказка, исторический сюжет, картина, музыкальное произведение или даже сцена, словно из театральной постановки. Наверное, это во многом связано с моим петербургским детством и той культурной средой, в которой я выросла.
В Петербурге я окончила музыкальную школу имени И.Ф. Стравинского, и занятия музыкой научили меня не просто слышать мелодию, но и выстраивать образы в своём воображении, чувствовать ритм, динамику, паузу, кульминацию. Думаю, это удивительным образом перекликается с икебаной: здесь тоже есть свой ритм, движение, напряжение и тишина.
Кроме того, мама с детства постоянно водила меня на балет, в оперу, на концерты в филармонию, в музеи. В Петербурге, так тесно связанным с культурой и искусством, всё это естественным образом становилось частью жизни. Тогда я, конечно, не могла представить, что однажды всё это поможет мне создавать интересные композиции, но сегодня понимаю, насколько сильно этот опыт сформировал моё визуальное и эмоциональное восприятие.
Поэтому, когда я смотрю на ветку или цветок, иногда вижу не просто природный материал. Изогнутая ветвь может напомнить мне движение танцовщика, линия стебля — музыкальную фразу, сочетание цветов — живописное полотно, а вся композиция вдруг начинает складываться в небольшой сюжет.
Темой может стать сезон, движение ветра, наступление весны, осени, ощущение покоя, энергия, контраст хрупкости и силы. Иногда идея рождается именно при взгляде на конкретный материал.
Например, необычно изогнутая старая ветка уже сама по себе может подсказать направление всей композиции. Молодой бутон вызывает ассоциацию с началом, раскрытый цветок — полнотой жизни, сухая ветвь или семенная коробочка — завершения определенного природного цикла.
У икебаны нет жесткого словаря, где бы регламентировалось «эта ветка означает грусть, а этот цветок — радость». Для меня намного интереснее оставить зрителю пространство для собственных фантазий. Более того, зритель совсем не обязательно должен увидеть тот же сюжет, который возник в моём воображении во время работы. Другой человек может интерпретировать композицию иначе, и в этом, на мой взгляд, одно из преимуществ этого вида искусства.
Хорошая композиция не обязательно должна объяснять себя словами. Иногда человек смотрит на неё и просто чувствует движение, спокойствие, напряжение или радость. И этого уже достаточно.
– В японской культуре есть понятие «моно-но аварэ» — светлая грусть от быстротечности жизни. Как эта философия работает на практике? Когда растение в композиции начинает увядать, мастер меняет его сразу или даёт ему дожить в вазе свой век? Где проходит граница между эстетикой увядания и просто засохшим цветком?
– Мне кажется, здесь важно не романтизировать любое увядание. «Моно-но аварэ» — это не призыв поставить в вазу погибшее растение и назвать это философией.
Хотя икебана, действительно, позволяет увидеть красоту не только в идеально распустившемся цветке. Очень выразительными могут быть бутон, пожелтевший осенний лист, семенная коробочка, сухая ветвь, плод или растение, которое уже прошло пик цветения. Всё зависит от того, зачем этот материал находится в композиции. Если изменившийся лист или сухая ветка усиливают идею и их форма остается красивой — они могут быть художественно ценными. Более того, сухие и преобразованные растительные материалы специально используются в современной икебане. Но если цветок просто потерял форму, бессильно повис, начал портиться и разрушает задуманную линию композиции, его заменяют или убирают. Для меня граница проходит там, где заканчивается осознанный художественный выбор. Красота старения — это одно. Случайная небрежность — совсем другое.
– Икебана исторически связана с дзен-буддизмом и чайной церемонией. Насколько глубоко сегодня обычный японец понимает свои корни и знает традиции, или для большинства это уже просто красивое воспоминание о прошлом?
– Здесь я бы сделала небольшое уточнение: историю икебаны нельзя свести только к дзен-буддизму или чайной церемонии. Скорее истоки связаны с буддийской традицией подношения цветов. Затем на протяжении столетий икебана развивалась в разных культурных средах и взаимодействовала, в том числе, с эстетикой чайной церемонии.
Современные японцы относятся к цветочному направлению очень по-разному. Многие знают икебану, прежде всего, как одно из традиционных японских искусств — наряду с чайной церемонией или каллиграфией, — но далеко не каждый сможет подробно объяснить исторические или философские значения. И это нормально. Ведь и в России человек может любить балет или иконопись, не зная подробной истории их развития. При этом мне кажется важным, что некоторые идеи продолжают жить даже тогда, когда человек не называет их философскими терминами: уважение к сезону, внимание к деталям, умение не перегружать пространство, стремление увидеть ценность в простом.
– А как сама икебана вписывается в современный быт? Исторически она украшала специальные ниши в японских домах, а где и с какой целью её используют сегодня: на свадьбах, днях рождения или других праздниках? Или это всё же искусство ради искусства?
– Историческая икебан, действительно, была тесно связана с пространством японского дома, в частности с токонома — специальной нишей, где могли размещаться свиток, произведение каллиграфии и цветочная композиция. Но сегодня икебана давно вышла за пределы токонома.
Её можно увидеть на выставках, в гостиницах, ресторанах, общественных пространствах, культурных учреждениях, офисах, на различных церемониях и сезонных мероприятиях. Современные мастера создают по принципам икебаны и огромные инсталляции, которые по масштабу ближе к скульптуре или пространственному искусству. Икебана может присутствовать и на свадьбе или другом событии, но её назначение шире, чем оформление праздника. Она очень тесно взаимодействует с пространством. Поэтому один и тот же мастер может создать маленькую композицию для домашнего стола и многометровую работу для выставочного зала — и в обоих случаях это будет икебана.
– Существует ли в икебане единый стандарт или это множество разных школ с принципиально разными подходами? Если да, то в чём заключаются главные отличия между основными направлениями?
– Единого универсального стандарта нет. В Японии существует множество школ, и каждая развивает собственную систему форм, пропорций и эстетических принципов. Например, Икэнобо — старейшая из крупнейших школ, глубоко связанная с историческими формами икебаны, такими как рикка и сёка, хотя сегодня в этом образовательном центре существуют и современные направления. Охара сыграла огромную роль в развитии морибаны — композиций в низких широких сосудах — эта школа известна особым вниманием к природному ландшафту. Согэцу ассоциируется с очень свободным, экспериментальным отношением к материалу. Здесь растение может соседствовать с металлом, деревом и другими материалами, а композиция превращаться практически в скульптурную инсталляцию. «Ичиё», где учусь я, также является современной школой. При этом каждая из школ продолжает развиваться.
– Почему из этого многообразия Вы выбрали именно школу «Ичиё»? Чем её эстетика или методика отозвались именно вам?
– Мне очень близок баланс между дисциплиной и современностью, который я почувствовала в «Ичиё». С одной стороны, начинающий не получает полной свободы сразу. Нужно изучать форму, пропорции, положение материалов, наклоны, равновесие. Это довольно серьёзная техническая работа. С другой стороны, постепенно открывается огромное пространство для собственного самовыражения. Мне нравится работать с линиями ветвей, движением, асимметрией, неожиданными формами и свободным пространством. На мой взгляд, важно и то, что композиция не должна быть просто «правильной». Она должна быть живой. В «Ичиё» я почувствовала, что можно уважать многовековую традицию икебаны и одновременно говорить современным визуальным языком. Именно такое сочетание мне очень созвучно.
– Как устроено обучение в школе «Ичиё»? Европейцу часто хочется сразу импровизировать, а здесь нужно оттачивать одну форму. Как в этой строгой системе происходит переход от копирования к праву на собственный голос?
– Для меня как для филолога здесь есть очень понятная аналогия. Когда мы изучаем иностранный язык, сначала приходится учить грамматику. Невозможно сказать: «Я хочу выражать себя свободно, поэтому правила мне не нужны». Сначала человек осваивает структуру языка — и только потом появляется настоящий индивидуальный стиль. В икебане происходит примерно то же самое.
До получения лицензии инструктора ученик проходит шесть уровней обучения, и каждый уровень включает двадцать занятий. То есть речь идёт как минимум о ста двадцати полноценных уроках. При этом одно занятие обычно длится полтора-два часа, а иногда работа над композицией, разбор и корректировка могут занимать и около трёх часов.
На начальных уровнях мы прежде всего оттачиваем технику и осваиваем основные формы и композиционные принципы. Это вертикальные, наклонные и плоские формы, работа с пересечениями линий, симметрией и асимметрией, контрастом, пропорциями, направлением и пространством. Очень важны длина основных элементов, углы их наклона, положение материала, выбор сосуда и способ фиксации.
Каждое занятие посвящено определенному заданию. В начале сенсей объясняет его основные принципы и обращает внимание на ключевые моменты. Затем ученик самостоятельно создает композицию. После завершения работы начинается, пожалуй, одна из самых важных частей обучения: сенсей внимательно разбирает композицию, комментирует её и помогает отточить детали. Иногда достаточно совсем небольшого изменения — немного повернуть цветок, изменить угол ветви или убрать один элемент, — и вся работа начинает восприниматься совершенно иначе. Именно благодаря таким корректировкам постепенно развивается собственная стилистика и появляется понимание баланса.
На более поздних уровнях обучения задачи становятся сложнее. Мы учимся создавать композиции в свободном стиле, экспериментировать с необычными материалами, использовать не только традиционные цветы и ветви, но и сухие растения, коряги, листья, плоды, различные фактуры, нестандартные сосуды и современные формы. Здесь уже нужно не просто правильно выполнить заданную схему, а сгенерировать идею и придумать способ её воплощения.
Поначалу может казаться, что правила ограничивают. Потом понимаешь, что на самом деле они тренируют глаз, руку и пространственное мышление.
Это очень похоже на музыку: сначала ученик играет гаммы и разучивает технику, и только значительно позже получает возможность по-настоящему свободно интерпретировать произведение. Или на изучение иностранного языка: сначала мы перед тем, как произнести фразу думаем о каждом грамматическом правиле, но в какой-то момент перестаем переводить в голове слова и начинаем просто говорить.
В икебане тоже наступает очень интересный период: ты уже не думаешь постоянно о каждом правиле, потому что оно становится частью твоего визуального мышления. Ты почти интуитивно чувствуешь, где композиции не хватает пространства, какая линия слишком тяжёлая или почему определенный элемент нарушает восприятие всей работы.
И именно тогда появляется настоящая свобода. Свобода без знания основ часто оказывается случайностью. А свобода после изучения— уже осознанный выбор.
– Вы заканчиваете шестой уровень обучения. В Японии образование часто сравнивают с марафоном. Сколько раз Вам хотелось бросить школу? Были ли моменты, когда подход приходилось полностью менять?
– Я не могу назвать конкретное число, но моменты усталости и разочарования, конечно, были. Иногда долго работаешь над композицией, тебе кажется, что, наконец, у тебя всё получилось, а преподаватель подходит, меняет одну ветку или просит переделать значительную часть работы — и сразу становится понятно, что тебе ещё многому предстоит научиться. Наверное, больше всего мне пришлось изменить само отношение к процессу.
В начале очень хочется создать красивую икебану. Со временем я стала меньше думать о том, как сделать «красиво», и больше — о том, что происходит с линией, пространством, балансом, движением и самим растением.
Другое одно важное изменение — принятие того, что обучение искусству невозможно закончить в привычном смысле слова. Получить следующую ступень можно. Но сказать: «Теперь я всё умею» - нереально.
И в этом как раз заключается одна из причин продолжать самосовершенствование.
– Вы участвуете в японских выставках. Сталкивались ли Вы со снисходительным отношением к Вам, как к иностранцу? Приходилось ли доказывать, что Вы понимаете суть, а не просто копируете форму?
– Мне бы не хотелось искусственно создавать историю о предубеждении там, где я сама этого не ощущала. Гораздо сильнее чувствовала другое: будучи иностранцем, ты сам понимаешь, что приобщаешься к культурной традиции, которая веками формировалась в другой стране. Это заставляет относиться к чужой культуре с особенным вниманием и уважением.
Поэтому главный вопрос для меня был скорее внутренним: как не ограничиться внешней имитацией «японского стиля»? Можно научиться поставить ветки под правильным углом, но этого недостаточно. Нужно начать видеть материал, понимать пространство и при этом не потерять собственную индивидуальность. Мне кажется, лучший способ доказать серьезность намерений: учиться, принимать критику, участвовать в выставках и каждый раз стараться сделать следующую работу сильнее предыдущей.
– Вы стремитесь получить статус инструктора. Что для Вас означает эта лицензия? Это просто формальная ступень, или она дает новое право на собственное слово в искусстве?
– Для меня это прежде всего не привилегия, а ответственность. Конечно, лицензия подтверждает прохождение определенного этапа обучения и даёт возможность двигаться дальше уже в качестве человека, способного передавать знания другим. Но мне кажется, очень важным не путать формальный статус с мастерством. Получение лицензии не означает, что на следующий день человек становится великим мастером и больше не нуждается в обучении.
Наоборот, именно в этот момент ответственность возрастает. Если ты начинаешь знакомить других с икебаной, то уже отвечаешь не только за собственную работу, но и за то, какое представление о традиции получат твои ученики. А собственный художественный голос, думаю, никаким дипломом выдать невозможно. Собственный стиль приходится искать годами. Поэтому я воспринимаю лицензию скорее как новый этап в работе, а не финиш.
– Ведь в Петербурге не растут японские сосны и бамбук. Насколько вообще возможно перенести идеологию икебаны на нашу почву? Получается ли сохранить суть и принципы этого искусства, работая исключительно с местной флорой?
Не просто возможно — мне кажется, это один из самых интересных способов работать с икебаной.
Икебана не требует, чтобы каждое растение обязательно было японским. Напротив, одна из ее основ — внимательно смотреть на тот материал, который дает природа именно здесь и сейчас. В Петербурге и его окрестностях огромное количество выразительных растений: ива, береза, рябина, сирень, ветви яблони, барбарис, сосна, садовые цветы, травы, плоды, сухие коробочки растений.
Самое интересное — попробовать увидеть привычную ветку, мимо которой мы тысячу раз проходили, совершенно иначе.
Мне даже кажется, что буквальное копирование японской композиции из импортированных материалов было бы менее интересно, чем создание работы по принципам икебаны из растений Северо-Запада России.
Суть сохраняется не благодаря японскому бамбуку. Она сохраняется благодаря отношению к материалу, линии, пространству, сезону и природе.
– С чего лучше начать новичку? Можно ли собрать первую композицию из того, что есть под рукой, или без специальных инструментов не обойтись? И по каким признакам понять, что первая попытка удалась, а не превратилась в типичную ошибку?
– Для первой встречи с икебаной совершенно необязательно покупать большое количество дорогих инструментов. Нужны растение, сосуд, вода, хорошие ножницы или секатор. Для многих форм очень удобен кэндзан — металлическая основа с иглами, на которой закрепляются растения, — но существуют и другие способы фиксации.
Самая распространенная ошибка начинающего — желание использовать слишком много материала. Мы привыкли думать: чем больше цветов, тем красивее. В икебане очень часто работает обратный принцип.
Я бы предложила новичку взять одну интересную ветку и один-два цветка. Посмотреть, какая линия у ветки самая выразительная. Повернуть её. Отойти от композиции. Посмотреть с расстояния. И не бояться оставить свободное место.
Признак удачной первой работы для меня — не идеальная техническая точность. Главное, чтобы было понятно, почему каждый элемент находится именно на этом месте, чтобы у композиции появилось направление, равновесие и пространство для дыхания.
– Как Вы видите развитие икебаны в нашем городе: это редкое хобби или у него есть потенциал стать частью петербургской культуры?
– Мне кажется, Петербург удивительно подходит для знакомства с икебаной. Это город с очень сильной визуальной культурой, великолепной архитектурой, музеями и традиционным интересом к искусству. В Северной столице умеют создавать и воспринимать форму.
Конечно, я не думаю, что икебана завтра станет массовым увлечением. Возможно, это и не нужно. Однако у икебаны определенно есть потенциал выйти за рамки представления об этом направлении как исключительно «японском хобби». Ведь икебана - это одновременно работа с природой, упражнение в концентрации и полноценное современное искусство. Было бы замечательно, если бы в Петербурге проходило больше открытых мастер-классов, выставок и совместных проектов с музеями, библиотеками, культурными центрами, конкретными дизайнерами и художниками.
Со своей стороны мне очень хочется показать людям, которые никогда раньше не сталкивались с икебаной, что для первой встречи с ней необязательно знать Японию или разбираться в сложной терминологии. Иногда достаточно впервые внимательно посмотреть на одну ветку.
– Если читатель захочет понять икебану глубже, что Вы посоветуете ему посмотреть или почитать? Есть ли фильмы, книги или картины, которые помогли бы увидеть и понять это искусство?
– Я бы начала не с учебника по технике, а с книг, которые помогают почувствовать японскую эстетику.
Очень советую Окакуру Какудзо «Книга чая». Она не является книгой об икебане в узком смысле этого слова, но прекрасно показывает отношение японской культуры к простоте, природе, несовершенству мира и повседневной красоте.
Еще одна книга — Дзюнъитиро Танидзаки «Похвала тени». После неё немного иначе начинаешь воспринимать пространство, свет, полутень и сдержанность японского интерьера.
Тем, кто хочет непосредственно познакомиться с икебаной, можно обратиться к книге Шозо Сато «Икебана - искусство составления цветочных композиций») — там есть и история, и рассказ об основных формах, и технике работы.
А ещё я бы советовала смотреть японскую живопись и гравюру — Хокусая, Хиросигэ, произведения школы Римпа. Не для того, чтобы искать там готовые схемы для икебаны, а чтобы наблюдать за тем, как японские художники работают с асимметрией, ритмом, сезоном и свободным пространством.
И, конечно, лучший способ изучить икебану — увидеть её вживую. Фотография показывает форму, но только рядом с настоящей композицией можно почувствовать её масштаб, глубину, особенности линий и пространства вокруг.
Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: spbcult.ru
Ваш комментарий
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Авторизоваться