Опубликовано: 06 марта 2026 года
Накануне юбилея «Культура Петербурга» публикует беседу с актером о жизни и творчестве.
– Стать актером было мечтой детства или так сложилась судьба?
– Все получилось совершенно случайно. Мне приснился сон, что я буду актером, и просто ради хохмы я решил это проверить. А когда пришёл в театр, понял, что хочу здесь служить. Сначала попал в театр «Суббота», потом мы организовали Театр Дождей и, уже не первый год играя в Дождях, я поступил в Школу русской драмы на актёрское мастерство к народному артисту СССР Игорю Олеговичу Горбачёву.
– Где состоялось Ваше знакомство с Натальей Васильевной Никитиной (другим создателем и художественным руководителем Театра Дождей - прим. ред.)?
– В том самом театре «Суббота». Осенью в нём проходил набор в труппу, я и пошёл. Представьте: совершенно тёмный зал, ничего не видно, в темноте светит всего один прожектор – и в этом луче улыбающаяся женщина, которая просто светилась! Это и была Наталья Васильевна. Так мы с ней и познакомились, а вплотную работать стали через некоторое время, когда она ставила спектакль «Дом, который построил Свифт».
– Какая роль далась вам труднее остальных?
– Труднее дался лилипут Флим в «Доме, который построил Свифт», потому что ради этой роли мне пришлось и интригами заняться, и душевные муки перетерпеть, когда что-то у меня не получалось. Эта роль была сложной. И ещё Треплев в «Чайке» – там тоже было много всяких терзаний душевных, когда репетировал и играл. Но эти роли были трудными, потому что я сам себя заводил. А так – что сложного: выучил текст и играй! Как я справлялся со сложностями? Да никак. Страдал, переживал. Никакого универсального способа нет, и кто скажет, что есть, – не верьте. Просто играешь-играешь и со временем начинаешь успокаиваться. Сейчас у меня самый «не мой» персонаж – это дядя Ваня в одноименной пьесе Чехова. Все роли хороши, а тут я с мучением иду играть этот спектакль. И ведь все мечтают о таких больших ролях, и мне она тоже нравится, просто мне в ней некомфортно.
– Как так получилось, что Вы стали главным фокусником в театре?
– Увидел как-то набор для детских фокусов, купил другому человеку в подарок, а ему по душе не пришлось – отдал его мне обратно, и что-то меня заставило попробовать. Даже зарабатываю этим теперь иногда, в детских праздниках участвую. Сейчас уже мало подрабатываю, но раньше и в ресторане, и в баре, и на свадьбе: пока гости собираются, первые минут сорок я в толпе фланирую, кому-то что-то показываю. Но я больше люблю не сценические фокусы, где все взрывается и летает, а мелкие: карты, шарики, манипуляции. Кстати, в театре у меня не получается показывать фокусы коллегам. Когда я работаю где-то – всё удается, прихожу в театр – и как заколдован, обязательно где-нибудь ошибусь.
– В одном из интервью Вы говорили, что ваша мечта – сыграть Тевье в «Поминальной молитве». Мечта сбылась! Какие впечатления?
– В момент, когда играл, было полное затмение в голове. А теперь, когда всё успокоилось, возникло ощущение, которое нельзя назвать ни разочарованием, ни опустошением, но что-то подобное чувствуется. Так всегда бывает, когда мечта сбывается. Путь к мечте – репетиции, подготовка – был волнительный, а когда всё случилось, говоришь себе: «Ух ты! Ну и что дальше?!...» Надо теперь о чём-то другом мечтать.
– Есть другая роль, о которой Вы мечтаете?
– Из репертуара нашего театра – уже нет. Всё переиграл. У меня во многих спектаклях по три, по четыре роли было, в «Доме, который построил Свифт» – семь ролей. А вот, кого бы я хотел сыграть – это короля Лира, очень мечтаю об этом. И очень хочу поставить пьесу Горина «Чума на оба ваши дома». То есть не самому поставить, а чтобы такой спектакль у нас в театре был. Это Горин написал продолжение «Ромео и Джульетты», придумал историю о том, что было дальше. Оно очень кайфовое. Но, похоже, такой мечте не суждено сбыться.
– Можете рассказать какой-нибудь курьезный случай, произошедший во время спектакля, который запомнился Вам на всю жизнь?
– Нет, не было ничего такого. Даже обидно (смеётся).
– Есть ли у Вас личные ритуалы перед выходом на сцену?
– У меня на каждый спектакль есть свои носки. Лежат в отдельной коробочке в шкафу, больше никуда не используются, только на спектакли. Даже не знаю, откуда повелась эта примета. И ещё есть фраза, которую я говорю перед спектаклем. Я её произношу и как мантру, и как голосовую разминку, – это текст Треплева из «Чайки»: «Нина, вы нашли свою дорогу, вы знаете, куда идете, а я всё ещё ношусь в хаосе грез и образов, не зная, для чего и кому это нужно».
– Как человек, переигравший практически весь репертуар, какой совет Вы можете дать молодым актёрам, желающим достичь такого же успеха?
– Главное – ничего не надумывать. Мы же играем не инопланетян, а таких же людей, как мы с вами. Поэтому не надо себе ничего придумывать, надо быть просто человеком и помнить о том, что, например, врач – это один психотип, живодер – другой. Надо просто представить себе, как этот человек будет двигаться. Ну не может отставной военный двигаться, как балерина. Надо представить, как он ходит, садится, встаёт, разговаривает. А дальше всё само получится. Но это мой рецепт: не придумывать специально чего-то, всё должно быть конкретно и привязано к образу.
– Каким Вы видите будущее Театра Дождей?
– Театр меняется, и люди вместе с ним. Даже та труппа, которая была первоначально, сильно отличается от той, что есть сейчас. За эти почти сорок лет много народу в театре поменялось, но все – классные. Я вижу, что будущее будет, потому что в театр пришли хорошие ребята, которые мне очень нравятся. Поэтому я думаю, что и театр будет, и зритель будет. И это здорово.
Карина Пляцковская
Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: www.spbcult.ru
Ваш комментарий
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Авторизоваться