Люли Юю: «Это история о верности своему делу»

3 и 4 октября на сцене «Балтийского дома» Шэньсийский народный художественный театр (Китай) покажет спектакль «Главная роль».

В основу постановки лёг роман известного писателя Чэнь Яня, удостоенный самой престижной литературной награды страны — премии Мао Дуня. Это история о судьбе знаменитой актрисы традиционного шэньсийского театра циньцян И Цинъэ. Начав путь одиннадцатилетней пастушкой и «девочкой при печи» в уездной труппе, девушка годами оттачивала мастерство, борясь за право выходить на сцену. Несчастная любовь, одиночество, постоянный выбор между творческим успехом и личной жизнью… Героиня шаг за шагом решает проблемы, знакомые каждой женщине, посвятившей себя искусству. Она поднимается к своей главной роли ценой огромного труда, упорства и таланта, чтобы в конце концов получить признание и стать «королевой циньцян».

Порталу «Культура Петербурга» удалось пообщаться с Люли Юю — актрисой Шэньсийского народного художественного театра, которая исполняет партию И Цинъэ в спектакле «Главная роль». С самого начала подготовки постановки, будучи драматической актрисой без специальной подготовки в области традиционной китайской оперы, артистка более трёх лет упорно осваивала сценическую пластику и систему «четырёх мастерства и пяти приёмов». Благодаря серьёзной подготовке и тонкой актёрской работе Юю выбрали на эту роль из шести претенденток.

На сцене Люли воплощает сорок лет жизни своей героини: от наивной девочки-пастушки до знаменитой исполнительницы циньцян. За эту работу Юю получила Шанхайскую театральную премию «Белая магнолия» в номинации «Лучший дебют в главной роли», премию Китайской театральной церемонии в номинации «Лучшая актриса», а также актёрскую премию IV Шэньсийской театральной премии. Вместе со спектаклем «Главная роль» девушка выступала во многих городах Китая, а теперь приехала с труппой в Санкт-Петербург для участия в международном театральном фестивале.



— Шэньсийский народный художественный театр привозит в Санкт-Петербург спектакль «Главная роль», который уже стал одной из самых заметных постановок этого сезона в Китае. Как труппа воспринимает успех? Был ли он ожидаемым или стал приятной неожиданностью?

— Для меня лично такая популярность стала приятным сюрпризом, но в большей степени это результат многолетней работы всей команды, а не просто неожиданная удача. С самого момента, когда мы получили пьесу, режиссёр, драматург и каждый актёр вложили в неё огромное количество сил.

Чтобы приблизиться к образу И Цинъэ, я начала с нуля изучать основы циньцян, каждый день занималась и много раз проходила через очень тяжёлые репетиции. Вся труппа снова и снова перерабатывала и оттачивала как сам текст, так и сценическое решение.

Конечно, внутри у нас была тревога: как воспримет зритель эту сложную и насыщенную историю? Когда всё больше людей стали приходить в театр, плакать над судьбой И Цинъэ и понимать внутреннюю борьбу героев, это стало для нас настоящей радостью.

Этот успех не принадлежит одному человеку. Он стал возможен благодаря силе оригинального романа, труду всей команды и готовности зрителей вдумчиво воспринять эту историю. А возможность привезти спектакль в Санкт-Петербург, — огромная награда за все наши усилия.

— Почему вы решили обратиться к истории И Цинъэ именно сейчас? Что в её судьбе особенно вызывает интерес у современного театра?

— История И Цинъэ — это не просто рассказ о жизни знаменитой артистки традиционного театра, жившей несколько десятилетий назад. Это история о верности своему делу, борьбе и любви обычного человека, оказавшегося в потоке событий эпохи. Поэтому и сегодня эта тема является актуальной с современной жизнью.

Сегодня много говорят об успехе, популярности, быстрых способах добиться результата. А И Цинъэ — человек, который совершенно не умеет искать лёгкие пути и целиком отдаёт себя искусству. Больше всего меня трогает её несколько «неуклюжая» настойчивость. За свою жизнь она переживает осуждение, боль, потери, сомнения и отступления, но так и не может отказаться от театрального искусства циньцянь.

Сегодня многие молодые люди тоже сталкиваются с оценками окружающих, с жизненными взлётами и падениями, с ситуациями, когда стараешься изо всех сил, но не видишь результата. Эта история говорит о том, что сама любовь к своему делу уже обладает силой. Жизнь не обязана быть ослепительно успешной, чтобы иметь ценность. Именно поэтому нам так важно рассказывать эту историю сейчас.

— Героиня живёт в мире циньцянь. Как бы вы объяснили этот жанр петербургскому зрителю, который слышит о направлении впервые? Чем циньцянь отличается от известной пекинской оперы?

— Циньцянь — один из древнейших жанров китайского традиционного театра. Он возник на северо-западе Китая, в провинции Шэньси. Это голос Лёссового плато и объект национального нематериального культурного наследия Поднесебной.

Как и люди этой земли, циньцянь отличается суровостью и сильной эмоциональностью. Вокальная манера здесь мощная, напряжённая, во время исполнения рассказывается о чувствах обычных людей: о трудностях крестьян, боли артистов, горячей любви и ненависти, радости и горе — всё выражается прямо и открыто.

По сравнению с ним пекинская опера более изящна и выверена, в ней чаще встречаются истории о дворце, правителях и военачальниках. Циньцянь гораздо сильнее связан с землёй, он грубее, первозданнее и эмоционально резче. Если пекинскую оперу сравнить с тщательно прорисованной традиционной картиной в стиле гунби, то циньцянь скорее напоминает плотную, насыщенную масляную живопись. В его звучании словно присутствуют ветер и песок северо-западной земли. Именно поэтому судьба И Цинъэ так естественно сливается с самим характером циньцянь.

— Как роман превратился в спектакль? Какие истории, персонажи или образы из книги были для вас особенно важны и должны были обязательно появиться на сцене? От чего пришлось отказаться и почему?

— Роман Чэнь Яня — очень масштабное произведение: действие охватывает сорок лет, здесь множество персонажей. В процессе адаптации мы сосредоточились на двух главных линиях: первая — личное взросление и жизненный путь И Цинъэ, вторая — судьба самого искусства циньцянь, переживающего подъёмы и спады вместе с эпохой.

Мы постарались прежде всего сохранить основу характера И Цинъэ: её простодушие и одержимость, прямоту, упрямство и почти роковую любовь к театру.

Также было важно сохранить ключевых персонажей: мастеров старшего поколения, коллег, мужчин, повлиявших на её жизнь. И, конечно, главные образы спектакля — сцена, звук гонгов и барабанов, сам циньцянь. 

Но роман очень большой. В нём много второстепенных персонажей и ответвлений сюжета, эпизодов, показывающих жизнь общества, и множество психологических описаний. Всё это невозможно вместить в спектакль продолжительностью более трёх часов, поэтому многое пришлось сократить.

Полные сюжетные линии ряда второстепенных персонажей были сжаты, некоторые бытовые эпизоды — исключены. В романе возможны большие внутренние монологи, тогда как в театре их необходимо превращать в поступки, диалоги и сценические ситуации. Нам нужно было сделать внутренний мир, описанный словами, видимым для зрителя через актёрскую работу. Эти решения давались очень трудно, но всё было подчинено одной цели — сделать линию И Цинъэ максимально ясной и цельной.

— Какое сценическое решение было выбрано для спектакля? Насколько важно было сохранить традиционную эстетику циньцянь в костюмах, сценографии и общем визуальном образе? Или вы позволили себе более современные, даже авангардные приёмы?

— Для нас было принципиально сохранить внутреннюю основу традиционной эстетики циньцян. В эпизодах «театра в театре» костюмы, головные уборы, длинные рукава и грим строго опираются на традиционные формы циньцянь и воспроизводят красоту самой оперной сцены. В спектакле также присутствуют такие классические элементы исполнения, как длинные рукава, перья на головных уборах и техника выдувания огня.

Одновременно мы широко используем средства современного драматического театра. Сценическое пространство представляет собой трансформируемую вращающуюся конструкцию, которая позволяет быстро переходить от театральной труппы к дому, деревне и другим пространствам и временным пластам.

Приём «театр в театре» соединяет роли, которые И Цинъэ играет на сцене, с её реальной жизнью за кулисами, и постоянно сопоставляет эти линии.

Грим также частично меняется прямо на сцене, и зритель буквально видит, как И Цинъэ постепенно превращается из юной девушки в женщину среднего возраста.

В костюмах существуют две системы: традиционные сценические костюмы циньцян и простая повседневная одежда соответствующих эпох. Традиционная эстетика — это наши корни, а современный сценический язык — средство рассказать историю. Они не противопоставлены друг другу, а соединены так, чтобы даже зритель, незнакомый с китайским традиционным театром, мог понять судьбу героев.


— Сложно ли найти актёров, действительно владеющих техникой циньцянь? Не становится ли это древнее мастерство искусством чуждым для молодого поколения?

— Для драматического актёра исполнение циньцянь чрезвычайно сложно. Я сама начинала с нуля: уже после двадцати лет стала заниматься растяжкой. Каждое занятие доводило меня почти до слёз, на теле постоянно оставались синяки. Постепенно я освоила базовую сценическую технику, и при этом до уровня настоящего профессионального артиста циньцянь мне ещё очень далеко.

Профессиональных артистов этого направления начинают готовить с детства. Это очень длительный процесс, поэтому и поиск, и воспитание таких исполнителей действительно непросты.

Но я не считаю, что циньцянь превращается в искусство прошлого. Сегодня есть много молодых исполнителей, которые продолжают эту традицию, а новое поколение зрителей проявляет интерес к этому театральному направлению.

Например, многие молодые люди, которые приходят на наш спектакль, до этого совсем ничего не знали о циньцянь. После «Главной роли» они начинают сами искать информацию и ходить на спектакли такого типа.

Древнее искусство не обязательно должно сохраняться в неизменном виде. Оно может становиться заметнее благодаря драматическому театру, кино, телевидению и другим современным формам. Трудности, конечно, есть, но любовь к искусству позволяет традиции продолжаться.




— Кто такая И Цинъэ для вас? Насколько её судьба созвучна жизни современной китайской актрисы?
— И Цинъэ — очень противоречивый и сложный человек. Внешне она упрямая и сильная, но глубоко внутри постоянно несёт в себе неуверенность и болезненную чувствительность.

Она не идеальный герой. Эта девушка бывает слабой, пытается убежать от проблем, совершает ошибки. Она плохо разбирается в человеческих отношениях и постоянно терпит неудачи в обычной жизни. Только когда речь идёт о циньцянь, в персонаже раскрывается вся сила.

Жизнь И Цинъэ одновременно и блистательна, и очень тяжела. Она добивается огромного успеха на сцене, но в личной жизни переживает бесчисленные страдания и потери.

Как актриса, я очень хорошо её понимаю. Мы тоже сталкиваемся с чужими ожиданиями, оценками, о нас распространяют слухи. Нам приходится делать непростой выбор между профессией и личной жизнью, и мы тоже знаем одиночество человека, который отдаёт сцене всю свою жизнь.

Конечно, эпоха сегодня совершенно другая. Но одержимость искусством, бессилие перед чужим мнением, желание быть понятым и необходимость снова и снова доказывать свой профессионализм — всё это остаётся нам очень близким.

За годы, пока я играю И Цинъэ, мне кажется, будто я прожила вместе с ней сорок лет и сама глубже поняла, насколько важна профессия актёра.

— Какую роль играет циньцянь в спектакле? Кто здесь настоящий «главный герой» — сама И Цинъэ или искусство, которому она посвятила всю жизнь?

— Эти две вещи невозможно разделить. Без циньцяьн не было бы И Цинъэ, но без таких артистов, как И Цинъэ, сам циньцянь лишился бы живой души.

Циньцянь — это не просто музыка на фоне и не несколько вокальных фрагментов. Это духовное прибежище И Цинъэ, её спасение в тяжёлой жизни и одновременно зеркало эпохи, которое отражает подъёмы и падения традиционного искусства.

Но в центре истории всё равно остаётся человек. Мы видим живую женщину: искусство поднимает её и одновременно истощает.

Для меня настоящий главный герой — и И Цинъэ, и сам циньцянь. Актриса отдаёт этому искусству всю себя, а театр, в свою очередь, формирует всю её личность. Человек и искусство создают друг друга — именно это для меня самое трогательное в этой истории.



— Название «Главная роль» имеет двойной смысл. Сначала героиня стремится занять главное место на сцене, но постепенно приходит к более важному вопросу: как стать главным героем собственной жизни. Как этот внутренний переход показан в спектакле: через изменение её отношения к искусству или через личные драмы?

— Это внутреннее преображение происходит одновременно через её отношения с искусством и через жизненные травмы. Одно невозможно отделить от другого.

Вначале стремление И Цинъэ стать главной актрисой во многом пассивно: её подталкивают учителя, обстоятельства, сама среда. Возможно, она даже не так уж сильно хочет быть первой. В тот момент её ценность определяют другие: аплодисменты, статус, внешние титулы.

Затем жизнь наносит ей один удар за другим: распад брака, смерть ребёнка, предательство, сплетни. Героиня снова и снова теряет то, что для неё очень дорого. Одновременно на сцене она переживает пик славы, а затем сталкивается со старением и с тем, что зрители постепенно забывают о звезде.

В этом процессе меняется и отношение женщины к циньцянь. Вначале театр для неё — способ выжить, обязанность, работа. Позже он становится местом, где знаменитость может обрести и сохранить саму себя.

На сцене я передаю это изменение через пластику, взгляд и голос. В юности И Цинъэ словно не имеет внутренней опоры: она робкая, всё время отступает, избегает прямого контакта. В зрелости после всего пережитого появляется спокойствие и внутренняя свобода. Ей уже не так важно, считают ли её другие «главной». Даже если нет бурных оваций, внутри она продолжает хранить любовь к театру и наконец возвращает себе право распоряжаться собственной жизнью.

К концу персонаж понимает: не обязательно всегда стоять в центре света. Быть верной самой себе — вот что значит стать настоящим главным героем собственной жизни.

— Автор романа Чэнь Янь высоко оценил театральную адаптацию. Что он думает о спектакле? Насколько был знаком с процессом работы театра и как воспринял превращение романа в сценическое произведение?

— Чэнь Янь всегда внимательно следил за созданием театральной версии «Главной роли». Во время репетиций он неоднократно приходил в театр, смотрел наши репетиции, общался с режиссёром и актёрами. Он видел многие этапы работы над текстом и постановкой и хорошо понимает, с какими трудностями и необходимостью выбора мы столкнулись в процессе адаптации.

Он особенно высоко оценил то, что мы не превратили И Цинъэ просто в легендарную «королеву циньцян», а сохранили её слабости, ограничения и боль, то есть перенесли на сцену внутреннюю основу романа.

Чэнь Янь говорил, что наш спектакль уловил главное содержание произведения: это не только история знаменитой артистки, но и судьба целого поколения людей искусства, история человека, проходящего через подъёмы и падения вместе со своей эпохой.

Для нас, актёров, признание атвора — огромная поддержка. Когда я читала роман, я бесчисленное количество раз плакала над судьбами его героев. Теперь для нас самое важное — дать этим персонажам живую сценическую жизнь и не предать оригинал.

— Как в Китае обычно воспринимают «Главную роль»: как историю судьбы одной актрисы или как рассказ о судьбе всего традиционного искусства циньцянь?

— Для китайского зрителя эти два прочтения существуют одновременно. Многие зрители прежде всего откликаются на сложную личную судьбу И Цинъэ, переживают её радости, утраты и воспринимают спектакль как эпическую историю о судьбе женщины. Но гости, знакомые с традиционным театром и историей циньцян, видят ещё один уровень: вся жизнь И Цинъэ становится отражением судьбы самого искусства циньцянь.

Были времена, когда это направление пользовалось огромной популярностью, а затем наступали периоды забвения и вытеснения на периферию. И Цинъэ тоже переживает вершину сценической славы, а затем старение и ощущение, что время оставляет её позади.

Судьба человека и судьба искусства здесь полностью переплетены. После спектакля многие зрители говорят: «Я увидел и страдания одной женщины, и радости и печали древнего искусства». В этом и заключается сила этой постановки — её можно понимать на разных уровнях.

— В современном китайском обществе большое значение придаётся личным достижениям и успеху. Как сегодня воспринимают женщин, которые выбирают карьеру, а не ставят семью на первое место? Вызывает ли жизненный выбор И Цинъэ общественные споры?

— Сегодня взгляды в китайском обществе становятся всё более разнообразными, и женское счастье уже не пытаются определять по одному-единственному стандарту. Но баланс между карьерой и семьёй по-прежнему остаётся реальной трудностью для многих женщин.

И Цинъэ не выбирает сознательно отказ от семьи. Во многом к этому её приводят судьба, характер и особенности профессии. Она хочет любви и близости, но часто не получает их, и это становится одной из самых глубоких её жизненных травм. Это не вдохновляющая история в духе «успешная карьера делает человека счастливым».

После выхода спектакля эта тема действительно вызвала много обсуждений. Одни зрители сочувствуют её несчастьям в семейной жизни, другие понимают, что искусство стало неотделимой частью её существования.

Мы не хотим давать готовый ответ и не утверждаем, что «женщина должна отказаться от семьи ради карьеры». Мы показываем реальную дилемму: если человек отдаёт всю жизнь тому, что любит, ему приходится принимать и цену этого выбора.

Эта проблема принадлежит не только И Цинъэ и не только прошлому. Многие женщины сталкиваются с такой ситуацией и сегодня.

— Думали ли вы в процессе создания и репетиций о том, как сделать спектакль понятным российскому зрителю, мало знакомому с китайским традиционным театром?

— Да, мы специально думали о проблеме межкультурного восприятия. Прежде всего, в основе истории лежит общая для всех человеческая природа: настойчивость, боль, утрата, верность тому, что человек любит. Для сопереживания этим вещам не требуется специального культурного знания, и в этом наша главная уверенность.

На сцене мы используем фрагменты циньцянь как внешнее выражение эмоций героев и не рассчитываем на то, что зритель обязательно знает традиционные сюжеты и театральные аллюзии. Мы также доработали субтитры, чтобы зарубежной публике было легче понять исторический контекст и отношения между персонажами. Внутренний мир героев передаётся через понятные актёрские действия, пластику и эмоцию, а не только через текст.

Я всегда верю, что независимо от страны люди способны понять чужую борьбу и любовь к своему делу. Традиционный театр — это внешняя форма, а в основе лежит человеческая судьба.

Я надеюсь, что зрителю в Санкт-Петербурге не понадобится заранее хорошо знать циньцян, чтобы войти в жизнь И Цинъэ.

— Если зритель в Санкт-Петербурге, который никогда раньше не слышал о циньцянь, после спектакля сможет унести с собой только одну мысль об искусстве, какой бы вы хотели, чтобы она была?

— Больше всего мне хотелось бы, чтобы зрители запомнили: величие искусства рождается не только в ослепительных моментах славы на сцене, но и в долгой, тихой, бескорыстной преданности своему делу.

Аплодисменты и слава — лишь краткие мгновения. Гораздо чаще художнику приходится сталкиваться с одиночеством, неудачами, непониманием, физическими и душевными испытаниями.

То, что действительно позволяет искусству жить, — это любовь, не требующая немедленной отдачи.

Неважно, о какой стране или каком виде искусства идёт речь, такая преданность понятна всем. Мне хотелось бы, чтобы, выходя из театра, зрители лучше почувствовали тех создателей и исполнителей, которые годами незаметно отдают себя искусству, и поняли, какой вес и какую силу может иметь сама любовь к своему делу.

Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: www.spbcult.ru