На «Спектакле в темноте» зрителей ждёт встреча с собой

Егор Сальников: То, что в наш век визуального мусора именно такой формат театра сохраняет свою первоначальную задачу: погрузить зрителя в атмосферу происходящего и включить его собственное воображение.

Анна Политова: Сильно вдохновляет сам формат темноты: он предполагает поиск решений вне визуальной плоскости и выстраивание особого взаимодействия со зрителем.

- Какая была ваша основная задача как режиссёра?

Владимир Билык: Быть точным.

Анна Политова: Когда соприкасаешься хоть и с художественным, но во многом биографическим материалом, в частности узнаёшь о судьбах реальных личностей, причём личностей гигантов, особенно важно создать неторопливое, подробное погружение, чтобы действительно получилась, если хотите, своего рода магическая история, возник «магический театр». Поэтому у меня не было задачи просто поставить спектакль, в большей степени я стремилась создать своего рода портал.

Егор Сальников: Повесть Короленко – непростая вещь.  В мировой литературе это одна из первых попыток окунуться в мир незрячих. Мы попробовали осмыслить материал с высоты современных знаний, не теряя при этом романтизм и атмосферу XIX века. Наш спектакль - это воспоминания слепого музыканта о своём становлении, словно он рисует картины своей жизни и предлагает нам рассмотреть.

- Как формировалась команда и что было главным при выборе участников?

Владимир Билык: Музыкальность.

Егор Сальников: В нашем спектакле участвует пять человек. Сценарий густо «населён» героями, каждый участник играет по три и более ролей. Не все – профессиональные актёры. Слепого музыканта играет настоящий слепой музыкант Лудуб Очиров, он же - и композитор спектакля. Его наставника, инвалида войны дядю Максима, исполняет Александр Похилько, художник с ограниченными возможностями опорно-двигательного аппарата. Вместе с Сашей мы разрабатывали сценарий.

Анна Политова: Я состою в театрально-исследовательском проекте «Мифологика», основатель движения Гарольд Стрелков участвует в данном спектакле. Мы с ним ведём профессиональный курс актёров мифологического театра, это экспериментальная вещь. Три наши студентки: Виктория Беренс, Майя Брицина и Елизавета Платонова - стали участницами спектакля. Я не могла тратить время на обучение кого‑то со стороны, поэтому было очень важно привлечь к проекту человека с инвалидностью, готового полностью довериться и пойти за нами. Наталья Зайкина, играющая в спектакле няню, превзошла все мои ожидания, справилась со своей задачей, приняла нашу систему координат. Наташа прониклась тем направлением мифологического театра, которое мы создаём.

 - Что оказалось самым сложным в процессе работы, а что принесло наибольшую радость?


Егор Сальников: Самый важный, радостный и одновременно наиболее сложный момент - когда мы, отрепетировав мизансцены и подобрав музыкальную палитру, впервые погружаемся в темноту. Тут удивительным образом происходит «перевёртыш». Если во время репетиций мы помогали Лудубу ориентироваться в пространстве, то, стоило выключить свет, этот музыкант, великолепно выучив всю расстановку зала, сам превратился в нашего поводыря.

Анна Политова: Особенной сложности не было: все вопросы, возникавшие по ходу, носили технический или организационный характер и их удавалось решать общими усилиями. При этом весь процесс, от репетиций до премьеры, приносил и продолжает приносить большую радость.

Владимир Билык: Сложно было заменить визуальные средства театральной выразительности на те, что будут читаться в темноте. Радостным стало создание ансамбля.

- Есть ли момент, который особенно запомнился или стал поворотным во время репетиций?


Владимир Билык: Когда смешной текст Аверченко перестал быть забавным.

Анна Политова:  Это моменты, когда в процессе стали возникать «совпадения», подтверждающие неслучайность выбора конкретного человека на роль.

Егор Сальников:  До определенного момента режиссёр старается направить актёров, что-то меняет в сценарии, подгоняет под материал. Но потом спектакль становится взрослым и сам уже управляет актёрами и режиссёром. Наш проект очень музыкальный, в нём есть русские, бурятские, церковные песни, играет фортепиано - классическое и джазовое, ещё бурятский народный инструмент моринхур, которым в совершенстве владеет Лудуб. Думаю, когда девушки впервые запели в темноте народную песню «Ты река моя реченька» - это был тот сакральный момент, когда стало понятно: спектакль состоялся.

- Какую обратную связь вы хотели бы получить от зрителя?


Анна Политова:  Хотелось бы немного освободить «коллективное» восприятие Цветаевой от штампов и в какой‑то мере познакомить зрителя с ней заново, не через стихи, а через особенности её гениального, мифического сознания и мировоззрения. Хорошо бы, чтобы внутри зрителя возник хотя бы зачаток согласия и резонанса.

Владимир Билык: Чтобы зритель забыл про слово «проект» и увидел спектакль.

Егор Сальников: Проект молодой, и лучшим признанием от зрителей будет, если они расскажут об этом спектакле своим друзьям. В нашей постановке есть «светлая» часть, где гости могут познакомиться с актёрами и пообщаться с ними сразу после действия.

- Чего зрителям стоит ожидать от «Спектакля в темноте»?


Владимир Билык:  Чуда.

Егор Сальников: Мне кажется, что на этот спектакль можно приходить не один раз, потому что с разных точек рассадки он совершенно по-разному воспринимается. Кроме того, мы надеемся, что зритель сам почувствует себя главным героем, слепым музыкантом Петром, и проникнется историей его жизни.

Анна Политова: Зрителей ждёт необычное соприкосновение с собой и темой, которая так же, как и темнота, стирает многие границы.



Подробности

Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: spbcult.ru