Анна Павлова: «Я — монахиня искусства»

12 февраля исполняется 145 лет со дня рождения выдающейся русской балерины Анны Павловой. В честь неё был создан знаменитый торт со взбитыми сливками и фруктами, остающийся популярным более ста лет. Знаменитость дружила с Александром Вертинским и Чарли Чаплином, конфликтовала с Сергеем Дягилевым и исполнила танец «Умирающий лебедь», который принес ей мировую славу. Портал «Культура Петербурга» подготовил материал об удивительной жизни и судьбе звезды балета.




Увидев в 1889 году балет Чайковского «Спящая красавица», девочка решила стать балериной и в 10-летнем возрасте сделала первые шаги на пути к цели, поступив в Императорское театральное училище. Благодаря банкиру Лазарю Соломоновичу Полякову, Анне представилась возможность получить образование. Отчество «Павловна» появилось уже много позже как артистический псевдоним.

Аня упорно занималась, проводя у хореографического станка по семь, а иногда и по восемь часов в день. Благодаря таланту и упорному труду в 1899 году, после выпускного экзамена, её пригласили в труппу Мариинского театра. Среди педагогов, обучающих звезду танцевальному искусству, были выдающиеся балетмейстеры Александр Александрович Облаков, Екатерина Оттовна Вазем и Павел Андреевич Гердт. Во время учёбы в Императорском театральном училище и во времена выступлений на сцене Мариинского театра, молодую танцовщицу называли «Павловой второй», чтобы не спутать с однофамилицей Варварой Павловой, которая была старше, но впоследствии оказалась гораздо менее известной. Анна отличалась от эталона, принятого для танцовщиц того времени, - была слишком худой и совсем не мускулистой.  



В Мариинском театре, где Павлова начала карьеру после учебы, ей быстро доверили главные партии в классических балетах. В 1902 году девушка блистала в роли Никии в «Баядерке», затем исполнила Жизель, Раймонду, Китри в «Дон Кихоте» и Одетту с Одиллией в «Лебедином озере». Также осуществилась и её детская мечта - роль принцессы Авроры в «Спящей красавице».

В январе 1907 года в Мариинском театре прошёл благотворительный вечер, где Анна впервые представила хореографическую миниатюру «Лебедь» на музыку из сюиты Камиля Сен-Санса «Карнавал животных». Этот танец, известный всему миру как «Умирающий лебедь», стал визитной карточкой звезды. В будущем номер вошёл в репертуар многих знаменитых балерин, таких как Галина Уланова, Майя Плисецкая, Ульяна Лопаткина.

В 1906—1913 годах Павлова стала прима-балериной Мариинского театра, а впоследствии одной из величайших танцовщиц XX века. Михаил Фокин создавал балеты специально для неё: «Виноградная лоза», «Шопениана» и «Павильон Армиды», «Египетские ночи». 



Записи выступлений Павловой сохранились, благодаря фильму «Бессмертный лебедь» (1956). В него вошли миниатюры в исполнении примы, снятые в 1924 году: «Калифорнийский мак», «Стрекоза», «Дионис» и «Умирающий лебедь». 


Анна Павлова: «Когда ребенком я бродила среди сосен, я думала, что успех – это счастье. Я ошибалась. Счастье – это мотылек, который чарует на миг и улетает».

Возлюбленным и импресарио балерины был Виктор Дандре. «Теперь я хочу ответить на вопрос, который мне часто предлагают: почему я не выхожу официально замуж. Ответ очень простой. Истинная артистка, подобно монахине, не вправе вести жизнь, желанную для большинства женщин. Она не может обременять себя заботами о семье и о хозяйстве, и не должна требовать от жизни тихого семейного счастья, которое дается большинству», - размышляла Павлова о своей личной жизни.

Позже Дандре написал книгу воспоминаний «Моя жена – Анна Павлова», в произведение вошли факты биографии танцовщицы и множество цитат. Также опубликованы её мемуары. Много упоминаний о балерине можно найти в книгах современников примы.    Анна Павлова: «Артист должен знать всё о любви и научиться жить без неё». «Я — монахиня искусства. Личная жизнь? Это театр, театр, театр».  «Каждое утро, в восемь часов торжественный звон большого колокола будил нас, и мы торопливо одевались под надзором надзирательницы, следившей за тем, чтоб мы тщательно мыли руки, чистили ногти и зубы. Одевшись, мы шли на молитву, которую вслух, нараспев читала одна из воспитанниц пред иконой, у которой красной звездочкой мерцала лампада; потом в девять завтракали чаем с хлебом и маслом; затем следовал урок танцев. Мы собирались в большой комнате, очень высокой и светлой. Из мебели там было только несколько диванчиков, рояль и огромные, до полу зеркала. А на стенах портреты русских государей. Наш любимый портрет был Екатерины II с гордыми и в то же время смеющимися глазами, которые, казалось, смотрели прямо на нас, словно следили за всеми нашими па, критикуя и одобряя нас. Сначала танцевали маленькие, потом старшие. В полдень, по звонку, мы завтракали, потом шли на прогулку, потом опять учились до четырёх, потом обедали. После обеда нам давали немного свободного времени. Затем опять начинались уроки фехтования, музыки, иной раз и репетиции танцев, в которых нам предстояло участвовать на сцене Мариинского театра. Ужинать давали обыкновенно в восемь, а в девять мы были уже в постели. По субботам и воскресеньям мы ходили в церковь, а в большие праздники нас водили на спектакли в театры: Александрийский, Мариинский и Михайловский». «Мы были бедны – очень бедны. Но мама всегда ухитрялась по большим праздникам доставить мне какое-нибудь удовольствие. На Пасху – огромное яйцо, начиненное игрушками, на Рождество – елочку, увешанную золотыми орехами. А раз, когда мне было восемь лет, она объявила мне, что мы поедем в Мариинский театр... Только что выпавший снег сверкал при свете фонарей, когда мы ехали в Мариинский, и сани наши бесшумно скользили по замерзшей дороге. Я, счастливая, прижалась к матери, которая обняла меня рукой, говоря: – Вот ты и увидишь волшебниц. Еще несколько минут, – и передо мной открылся неведомый мир...» «Одна из первых задач будущей танцовщицы – научиться сохранять равновесие, стоя на кончиках пальцев. Вначале ребёнок неспособен простоять так и минуты, но постепенно развивается достаточная сила в мускулах пальцев, чтобы пройти на них несколько шагов, сперва неуверенно, будто начинаешь кататься на коньках, потом все увереннее, и наконец без всякого труда. Когда эта первая трудность побеждена, начинают учить сложным па. Учительница показывает, а небольшая группа в пять-шесть человек минут десять повторяет те же па; потом идёт отдыхать, и её сменяет другая группа. Кроме разных сложных па, принятых в классическом балете, приходится и изучать в нашей школе ещё множество исторических и национальных танцев: менуэт, мазурку, венгерские, итальянские и испанские. Старшие ученицы очень много упражняются сами. Я знала одного балетного артиста, который упражнялся по шесть часов в день. Как во всякой другой области искусства, так и тут успех зависит главным образом от личной инициативы и настойчивости в работе. Даже балерина, имеющая успех, не может позволить себе лениться. Чтобы сохранить технику, она должна ежедневно упражняться точно так же, как пианист должен играть гаммы и экзерсисы. Она должна безукоризненно владеть техникой, чтобы на сцене уже не думать и не заботиться ни о чем, кроме экспрессии». «Танцы – моя жизнь. Легко понять, что можно совершенно отдаться этому искусству, которое вмещает в себе столько других. В балете перед вами музыка, рисунок, красочность и движение, сплетенные мастерской рукой в одно прекрасное гармоническое целое. Вас удивляет, почему столько знаменитых танцовщиц вышли из России и почему балетное искусство так удивительно расцвело на моей родине. Дело в том, что танец – в натуре русских. Славяне вообще природные танцоры, так же как итальянцы – природные певцы. Конечно, в каждой стране есть хорошие природные танцоры. Некоторые из лучших артисток в моей труппе – англичанки. Но только в России, благодаря духу и нравам народа, существует атмосфера, в которой танцы лучше всего процветают. Объяснение, почему одна нация преуспевает в каком-нибудь искусстве, а другая нет, надо искать в тайне характера и темперамента нации». «Я всегда стараюсь даже ничтожнейшей мелочи придать наибольший эффект. Вот этим-то путём я и создаю впечатление, быть может, полной новизны. Насколько я сама могу судить, в этом заключается главный “секрет” моего искусства». Современнике о Павловой: Чарли Чаплин: «Мы похожи с вами, Анна! Я — бродяга, Вы — сильфида. Кому мы нужны? Вот нас и гонят…». Виктор Дандре: «Павловна ненавидела рекламную сторону дела. Её особенно возмущали безвкусные плакаты, но сколько мы ни пробовали их заказывать художникам, ничего из этого не выходило. Я думаю, искусство плаката, существовавшего ещё двадцать лет тому назад, вероятно, вследствие стремления к грандиозности и яркости убило вкус и понизило требования более изящного. Единственный красивый плакат был сделан для Анны Павловны покойным Серовым. На бледно-синем фоне углём и мелом была изображена фигура Павловны, очень лёгкая и элегантная и вместе с тем обладающая большим сходством. Плакат этот использовал Дягилев для своего сезона в 1909 году, и тогда он производил большое впечатление. Но когда мы расклеили этот плакат в Париже несколько лет тому назад, он совершенно пропал среди громадных коммерческих афиш. Проезжая часто по американским городам, бедная Анна отворачивалась, чтоб не видеть своих изображений. В большой моде одно время был громадный плакат, изображающий летящую Павловну, раз в пять больше нормальной величины. Вследствие таких размеров у Анны  оказались такие роскошные формы, что фигура не имела никакого сходства с ней. Тем не менее он очень нравился, и как Анна Павловна ни протестовала, импресарио заказывал его везде». Из воспоминаний балерины Тамары Карсавиной: «Худоба считалась врагом красоты, и все сходились на мнении, что Анна Павлова нуждалась в усиленном питании. Она, очевидно, придерживалась такого же мнения, так как добросовестно глотала рыбий жир, который наш врач считал панацеей от всех зол, мы же все его ненавидели. Подобно всем нам, она старалась подражать нашему идеалу виртуозности, Леньяни. К счастью для Павловой, Гердт сумел распознать сущность её таланта. Ему было больно видеть, как его хрупкая ученица пытается выполнить то, что легко давалось мускулистой итальянской танцовщице. Он посоветовал ей не гнаться за эффектами, подвергающими опасности хрупкий организм. Во время дебюта Павлова очень переживала из-за своих «недостатков». Но ей было суждено вернуть на нашу сцену забытое очарование романтических балетов эпохи Тальони». Камиль Сен-Санс: «Мадам, благодаря вам я понял, что написал восхитительную музыку!» Из письма Сергея Дягилева в редакцию «Петербургской газеты», 26 августа 1910 года: «…Вы увидите, ждать недолго, — все наше хореографическое искусство, примером и заботами г-жи Павловой и её подручных, очутится «в кабачке за полушечку». Хореограф Джордж Баланчин: «У Павловой один учитель – Бог». Из книги Александра Вертинского «Дорогой длинною…»: «С Анной Павловой я встретился в «Эрмитаже». После её спектакля в том же театре «Шанз-Елизе» она приехала со своим импресарио ужинать ко мне. — Я приеду к вам в «Эрмитаж», дорогой, — сказала она за кулисами, — чтобы удовлетворить мой духовный голод — послушать вас, и мой физический тоже, потому что я голодна и ничего не ем в день спектакля! Спектакль произвёл на меня грустное впечатление. Правда, народу было множество, и принимали её восторженно, но аплодировали уже явно за прошлое. Павлова была не та. Как ни больно, как ни грустно, но все мы, актёры, — смертные люди и имеем свои сроки. Наши таланты с годами гаснут, увядают, отцветают. В этом большая трагедия актёра. Правда, одно всегда остаётся с актёром до конца его карьеры — это его мастерство. Но разве может мастерство, то есть рассудочность, техника, школа, заменить ушедший темперамент, вдохновение, взлёт, восторг, интуицию?! Актёр — это вообще счастливое сочетание тех или иных данных и способностей. Актёр — это аккорд. И если хоть одна нота в этом аккорде не звучит — аккорда нет и не может быть. Стало быть, нет и актёра. Если бы у Шаляпина, например, был толстый живот и короткие ноги, он никогда не достиг бы той вершины славы, которая у него была. А ведь кажется, при чем тут рост или живот? Однако это очень важно. Актёр должен быть по возможности совершенен. Во всяком случае, он должен обладать максимумом сценических данных. Когда актёр стареет, у него стареет большей частью тело. Душа же часто остаётся такой же юной и горячей, как в дни его расцвета. Дым стелется… след остаётся, И полною грудью поётся, Когда уже не о чем петь! — говорил Георгий Адамович в одном из своих стихотворений. И это, к сожалению, так. Из божественного аккорда сценических сочетаний великой Анны Павловы выпало несколько очень заметных нот. Прежде всего — внешность. Она постарела, как бы усохла вся, её фигура потеряла свою воздушность, свою «надземность». Это была, скорее, аскетическая фигура монахини, истязующей свою плоть, чем танцовщицы. Её усталое, переработавшееся тело актрисы утратило эластичность и только привычно отзывалось на все посылы его обладательницы. Она как бы показывала, как нужно танцевать, но не танцевала. После спектакля у меня в «Эрмитаже» мы ужинали втроём и сначала говорили о модных танцах. — Это увлечение собственной походкой, — сказала Павлова. — Я совершенно не понимаю их. И не умею их танцевать, — улыбаясь, добавила она. — А вы умеете? — неожиданно задала она вопрос. Я умел. Я предложил ей потанцевать со мной. Мы выбрали танго и сошли на паркет. Она держалась прямо, по-балетному, и старательно повторяла мои движения. Я рассмеялся. — Чему вы смеётесь? — спросила она. — Мне странно, что я учу Анну Павлову танцевать, — отвечал я. Она улыбнулась. Мы сели за стол и продолжали разговор. Говорили об Англии. Она рассказывала о своём доме в Лондоне, о своём парке, о пруде с лебедями, о газоне, который стригут два раза в неделю… И вдруг замолчала. — Вы тоскуете по России? — тихо спросил я. — Ужасно, мой друг, ужасно! До бессонницы, до слез, до головной боли, до отчаяния — тоскую! Я мёрзну в этой холодной и чужой стране, — тихо сказала она. — Всё, не задумываясь, я отдала бы за маленькую дачку с нашей русской травой и берёзками где‑нибудь под Москвой или Петроградом.       На другой день она уехала в Англию. Вскоре после этого пришло известие о её смерти».

Жизнь балерины всегда была наполнена яркими событиями. Осенью 1905 года она приняла участие в студенческом восстании. Артисты балета объявили забастовку, требуя большей автономии: права выбирать тех, кто отвечает за их жалованье, и участвовать в обсуждении сценических образов. Руководили забастовщиками будущие звезды Русских сезонов: Анна Павлова, Михаил Фокин и Тамара Карсавина. В ответ глава Дирекции Императорских театров, Владимир Теляковский, пригрозил им санкциями и заставил всех балетмейстеров и артистов подписать документ о лояльности к правлению. 



В 1909 году, испортив отношения с Сергеем Дягилевым после выступлений на «Русских балетных сезонах» в Париже, балерина ушла из труппы и продолжила самостоятельную карьеру. Несмотря на это, Анна навсегда  стала одним из символов сезонов. С 1910 года жизнь балерины превратилось в бесконечных кругосветное турне. Она работала без выходных, давая по 8 – 9 спектаклей в неделю, поскольку выступления Павловой пользовались огромной популярностью во всем мире. 

В начале XX появился стиль одежды a la Pavlova. Мир моды узнал про шали с кистями, атлас «Павлова» и кокошники, один из которых был частью костюма, в котором прима танцевала «Русский танца» Чайковского. 



Редкие моменты отдыха проходили в загородном доме примы - Айви Хаус (пригород Лондона), где у неё был целый зверинец с кошками, собаками и множеством различных птиц. Общалась с питомцами звезда среди цветущих роз. Любимцем балерины был ручной белый лебедь Джек, который участвовал с ней в фотосессиях. 



В архиве ГМГС хранится информация о петербургских адресах балерины:

1900 год  -  Дом почётного гражданина Самсонова (1857 – 1859 годов постройки) по адресу Коломенская ул., д. 3. Здесь, в небольшой квартире, после окончания балетного училища Анна жила  вместе с матерью. 

В 1901 год -  ул. Маяковского, д. 3 (бывшая Надеждинская улица). Здание, созданное по проекту архитектора Петра Гилева было построено на участке, принадлежащем греческому посольству, но в 1900 году выкупленным купцом и почетным гражданином Петербурга Михаилом Рянгиным. Здесь у балерины появился номер телефона 3322.

С 1902 года до осени 1906 года, поступив в труппу Мариинского театра, балерина переезжает в дом в стиле модерн по Большой Московской ул., д. 14 - угол Свечного пер., д. 1. Дом был построен в конце XIX века и принадлежал почётному гражданину Платицыну. Здание перестраивалось в 1910-х годах инженером Котовым. Проживая здесь, Павлова была переведена в разряд первых танцовщиц, а затем стала балериной Императорского Мариинского театра.

В 1906 году Анна переселяется в просторную квартиру с танцевальным залом только что построенного дома № 60/21 на углу Английского проспекта (бывшего проспекта Маклина) и улицы Декабристов (бывшей Офицерской улицы). Здание, получившее название «Дом-сказка», было построено зодчим Александром Бернардацци по заказу золотопромышленника Петра Ивановича Кольцова. Впоследствии строение прославилось как «Дом Анны Павловой». Благодаря близости к Мариинскому театру первыми жильцами дома в основном были театральные работники и актёры. Здание украшали окна и балконы причудливой формы, башни и птица Феникс, высеченная из камня скульптором Рауш-фон-Траубенбергом. Стены дома были облицованы природным камнем и майоликовыми панно, созданными предположительно по эскизам Врубеля. Зимой 1942 года в доме возник пожар, здание было отстроено вновь без восстановления внешнего облика.

Анна Павлова на репетиции с педагогом Энрико Чекетти в танцевальном зале квартиры на Итальянской (1907 год). Фото: Карл Булла. Правообладатель: Центральный государственный архив кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга; Балерина в костюме «Умирающего лебедя». (Лондон, 1915 год). Фото: Саул Брансбург. Правообладатель: Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства.

С 1910 года балерина проживала в доме № 5 по Итальянской улице - квартире заместителя обер-прокурора 1 Департамента Правительственного Сената Виктора Эмильевича Дандре. Здание принадлежало римско-католической церкви Святой Екатерины Александрийской и служило жилым домом для её служащих. Фасад был разработан в 1835 году архитектором Росси. Это последний адрес Анны Павловой в Санкт-Петербурге. Но в доме прима практически не бывала, гастролируя в Европе и Америке. 26 июня 2002 года по инициативе Санкт-Петербургского государственного музея театрального и музыкального искусства на фасаде дома была установлена, увековечивающая Анну Павлову в роли героини одноименного балета - Шопенианы, мемориальная доска, работы двух творческих коллективов: архитекторов Милорадовича и Васильковского и скульптора Трояновского. А в 2017 году здесь открыли единственный в Санкт-Петербурге музей известной балерины «Зеркальная комната Анны Павловой».

В 1911 году Павлова навсегда покинула Россию и поселилась в Лондоне. Семнадцатого января 1931 года балерина приехала в Гаагу (Нидерланды) на гастроли. Там звезду, как всегда, тепло встречали поклонники, журналисты и фотографы, голландский импресарио Эрнст Краусс подарил ей корзину белоснежных тюльпанов, названных в её честь. Павлова должна была пойти в ресторан на пресс-конференцию, но внезапно отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Балерина выглядела бледной и усталой. Извинившись, она отправилась в отель «Отель дез Энд» в свой любимый «Японский салон» со спальней, который позже назовут «Салон Анны Павловой». Как оказалось, она сильно простудилась в пути, во время недавнего турне из Англии в Париж, когда поезд, в котором ехала звезда, столкнулся с грузовиком. Балерина скончалась 23 января 1931 года, от гнойного плеврита, в возрасте сорока девяти лет.

---

Мероприятия в Петербурге: 

• 11 февраля (13:00) в Библиотеке поселка Песочный ЦБС Курортного района (Ленинградская, д. 46 А) запланирован час искусства «Гадкий утенок, ставший лебедем» к 145-летию со дня рождения балерины Анны Павловой. 
• С 12 февраля по 15 марта 2026 года в Arts Square Gallery (Итальянская ул., д. 5) пройдёт III Фестиваль ко Дню рождения Анны Павловой. Для посетителей подготовлены выставки, лекции и другие события. 
• 12 февраля ТВ-канал Президентской библиотеки приглашает к просмотру видеолекции артиста балета и балетного педагога, народного артиста России, исполняющего обязанности ректора Академии русского балета имени А.Я. Вагановой Николая Цискаридзе. Речь пойдёт о традициях и современности русской балетной школы. Видеолекция «„Крестоносец красоты“: бессмертное наследие С.П. Дягилева» расскажет о театральном и художественном деятеле, открывшем миру русское искусство, а также о знаменитых «дягилевских сезонах», участие в которых принимала Анна Павлова.

Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: spbcult.ru