Опубликовано: 14 августа 2026 года
Как устроен миф изнутри?
Слово «архитектура» в названии — это метафора. Оно не про здания, а про внутренний каркас мифа, который влияет на его смысл. Четыре скульптора созидают этот каркас, но каждый по-своему. Гордин - из холодного метала, Вердиян и Игнатьев - из камня, Колесников используя экспрессию цвета. Это три способа выразить то, что невозможно назвать прямо.Экспозиция построена на контрастах. Лёгкие металлические конструкции Гордина, словно пронизанные воздухом, противостоят плотной массе камня Вердияну. Колесников соединяет авторов: его композиции переключает взгляд зрителя от одного к другому. Игнатьев создаёт произведения, демонстрирующие человеческие страхи. При этом каждый скульптор представлен в отдельном зале: выставка сохраняет голос всех, не растворяя их в общем хоре.
Мастера Александр Гордин, Дмитрий Вердияну, Павел Игнатьев и Владимир Колесников принадлежат к разным школам и поколениям, но все знакомы с академической традицией, просто добавили в неё что-то своё. Выставка демонстрирует, как вечные сюжеты и классические формы находят новую жизнь в современных материалах.
Экспозицию представляла её куратор Ольга Толстая. На пресс-показе она поделилась своими мыслями о представленных работах. Гости услышали кураторское прочтение: то, что художники выразили металлом, камнем и цветом, Ольга перевела в слова. И теперь мы можем взглянуть на выставку её глазами.
Мастера ведут разговор с камнем, краской и металлом
«Он - ювелир, художник по стеклу, металлу и скульптор», — так Ольга Толстая описывает Александра Гордина, прошедшего школу ювелирного искусства. По словам куратора, материал у этого мастера всегда имеет символическое значение: монументальный несёт земную тяжесть и неизбежность, прозрачный демонстрирует свет и хрупкость происходящего.
Массивные «Звонари» на выставке становятся визуальным якорем раздела: они принимают на себя первый удар реальности и задают точку отсчёта. «Звонарь на Руси был человеком почитаемым — посредником между земным и небесным, - продолжила Ольга. -. Но чтобы дозвониться до небес, ему нужно было обрести собственный голос. Так и Гордин: используя особенности различных материалов, он заявляет о поиске своего языка. Например, в «Леде и лебеде» тяжесть металла контрастирует с хрупкостью стекла, и внимание переключается с физического на символическое. Серия «Металлическая графика» идёт дальше — рельефы создают эффект вибрации и внутреннего движения, меняясь в зависимости от освещения. В итоге работа оказывается на стыке скульптуры, графики и декоративно-прикладного искусства. Произведение «Бегущая по волнам» имеет открытый финал: путь героини не завершён».
***
Владимир Колесников - действительный член Российской академии художеств. «Он — самый эмоциональный из четырёх авторов, - уверена Ольга. - Колесников выражает свои эмоции при помощи цвета. Скульптуры Владимира расписаны яркой акриловой краской по бронзе, мрамору, алюминию, дереву и керамике. И цвет здесь не украшение, а самостоятельный элемент композиции — для классической скульптуры это почти революция. Именно цвет позволяет перейти от частного к общему и сделать так, что за конкретным сюжетом проступает притча».
Художник виртуозно играет с пространством и заставляет переосмыслить привычные образы, а его работы многослойны: в них античные и сказочные герои, а также библейские мотивы сплетаются в единое целое. Неудивительно, что автор легко перемещается между эпохами, изображая то Пушкина, то Гагарина. «Я бы сравнила Владимира с тем, кто легко перелетает из одного века в другой», — утверждает куратор.
Общие виды выставки. Фото: Ирина Иванова. Правообладатель: Институт культурных программ.
***
«Дмитрий Вердияну не обрабатывает камень, а освобождает из него форму, - считает Толстая. - Его скульптуры аскетичны и мощны не вопреки материалу, а благодаря ему: выразительность рождается из цельности камня, а не из воли мастера. У Вердияну сильная рука, привыкшая к материалу, но он не подчиняет камень себе — скорее, камень диктует форму. Поэтому работы мастера выглядят так, будто пролежали тысячелетия». Толстая называет это генетической памятью, связью, уходящей корнями в древнюю Дакию и молдавские легенды. Для Вердияну камень — не сырьё, а собеседник, хранящий память о формах, которые были до него.***
Павел Игнатьев — мастер академической пластики, имеющий опыт работы в реставрации. Павел предпочитает классическую школу. Но на новой выставке выходит за эти рамки. Игнатьев не ставит на постамент отдельную фигуру, а создаёт инсталляцию, задействуя весь зал. При этом обращается к подсознанию зрителей. Раздел художника посвящён теме взросления. По мнению мастера, мы меняем детскую комнату на строгие музейные залы, но базовые страхи по-прежнему остаются с нами.
О чём говорят детали?
Детали здесь работают как несущие элементы конструкции: в каждой из них содержится часть смысла, и всё вместе складывается в единый текст. Историческая галерея Колесникова открывается «Железной паучихой», обобщённым образом предпринимательницы XIX века. Первое, что бросается в глаза, — поза: она стоит, широко расставив ноги, твёрдо и уверенно. В сложенных ладонях читается буква «Р» — жест, в котором Толстая видит соединение женского и мужского. Короткая стрижка отсылает к причёске «а-ля гильотина», появившейся после Французской революции. Это не кустодиевская пышнотелая купчиха, а загадочная фигура из тех, о которых в городах складывают легенды: о красоте и превращении в деловую даму. Каждая деталь здесь — не украшение, а способ рассказать историю без слов.
Этот же принцип работает в скульптурах, посвящённых писателям. В «Пушкине на Кавказе» поэт предстаёт не как любимец публики, а как человек в пути. Мастер отразил 1829 год, период, когда идёт русско-турецкая война. Роль стула для гения играет край собственной одежды. При этом поэт бос — «для художника это метафора, которая означает странничество», - объясняет Толстая. Роспись делает скульптуру читаемой: фактуру ткани и выражение лица можно увидеть именно благодаря цвету. Все эти детали складываются в единый образ. Зритель видит не застывший монумент, а человека в движении.
«Гоголю в Риме» свойственны отрешённость и меланхолия, а птицы рядом с ним, по версии Толстой, оказались не случайно. «Автор проводит параллель между классиком и Франциском Ассизским, проповедовавшим не только людям, - убеждена Ольга. - Гоголь здесь после выхода книги «Выбранных мест из переписки с друзьями», которая вызвала резкую критику, и одиночество в произведении считывается сразу».
В этом же зале находятся композиция, созданная по мотивам эпилога «Мастера и Маргариты», «Достоевский в Баден-Бадене» и «Чехов на Сахалине». «Когда начинаешь вникать во все детали, которые изображает Колесников, то диву даёшься, как глубоко он понимает литературу», — говорит Ольга.
В мифологических сюжетах Владимира детали передают прежде всего не сюжет, а внутреннее состояние. Так в «Пенелопе», как отмечает Толстая, изображена сцена, которой нет ни в «Илиаде», ни в «Одиссее»: автор придумал её сам. Фигура на мощных ногах, словно вырастающих из дерева, стоит в позе ожидания. Руки героини, сложенные замком, закрывают тело от внешнего мира. В произведении всего два цвета: белый и золотой, но этого достаточно, чтобы сделать работу органичной.
В этом же зале инсталляция «Встреча Гагарина в аэропорту в 1961 году» переносит зрителя из литературных и мифологических образов в советскую эпоху. Красная дорожка, расстеленная для триумфатора, в прочтении Толстой отсылает через весь советский ритуал к трагедии Эсхила «Агамемнон», где полотно расстилали тому, кто оказался выше и ближе всех к богам.
В другом зале Колесников обращается к переосмыслению классики. Гигантская композиция «Самый слепой среди глухих» отталкивается от «Притчи о слепых» Брейгеля. Если у фламандского мастера физическая слепота — метафора духовной, то герой Колесникова, по словам куратора, прозревает. Рука героя, выброшенная вперёд, предупреждает: туда нельзя, там - бездна. Но люди, как правило, глухи к такому призыву.
Работа «Понтий Пилат» — о другом. Перед нами: не чудовище из исторических источников, а сомневающийся человек, который трижды отказывался казнить Христа и отдал приказ только под давлением толпы. Здесь Пилат страдающий, скорченный от боли — Толстая обращает внимание на позу, в которой тело сжимается от мук. Фигура подчинена каменному блоку, напоминая идею Микеланджело о цельности скульптуры. Форма предана только лицу и рукам, на фигуру есть лишь намёк. На голове — венок: в античности его носили воины и жрецы, позже — христианские святые. У Пилата этот символ становится знаком противоречия: герою знакомы и земная власть, и духовная мука.
У Гордина деталь и материал становятся инструментами для переосмысления вечных сюжетов. В «Разговоре» художник вступает в диалог с картиной Матисса: структурную часть произведения Владимир создаёт из металла, а текучую - из стекла. «Здесь играет роль сам материал», — отмечает Толстая. В «Святой Троице» трансформация идёт ещё дальше. У Рублёва символика рождается из канона; Гордин же выражает нематериальность Троицы не живописными средствами, а воздухом и пространством между металлическими формами. Деталь здесь — не столько изображение, сколько пустота, являющаяся главным носителем смысла. Не случайно одним из своих кумиров Гордин называет Малевича и часто использует в своих работах чёрный квадрат классика.
Дмитрий Вердияну говорит о птицах, опираясь на молдавский фольклор. Есть легенда, что птицы помогли выжить жителям осаждённой крепости. «Для них аисты — это просто священные птицы», — замечает Ольга. Тяжесть гнезда подтверждается массивным стволом дерева, а оперение птицы из белого мрамора символизирует благодать. Тот же камень у Вердияну хранит и память о древних культовых статуях: «Летящая беременная» и «Сидящая беременная», сделанные из гранита, воплощают покой и сосредоточенность, создавая вневременной образ материнства. А в «Инь и Ян (борьбе)» грубоватая поверхность известняка усиливает ощущение стихийности: динамичные объёмы перетекают друг в друга, а асимметрия подчёркивает неустойчивость равновесия — состояние, из котором начинается развитие. Во всех трёх работах камень — не просто материал, а носитель памяти, благодати и стихии.
Завершает выставку Павел Игнатьев, у которого контраст становится главным приёмом: подушки обещают покой, но оказываются твёрдыми, а видеоряд сулит выплеск энергии, но лишь гоняет стресс по кругу. Драматическая тема, проходившая через всю экспозицию, находит здесь своё завершение. Четыре автора, три стихии, три поколения — каждый собирает свой миф из металла, камня и цвета, а вместе они складываются в пространство, в которое можно войти.
Некоторые экспонаты выставки. Фото: Ирина Иванова. Правообладатель: Институт культурных программ.
Выставка «Архитектура мифа: Металл, Камень и Цвет» открыта с 14 августа по 27 сентября в Музее искусства Санкт-Петербурга XX–XXI веков (набережная кан. Грибоедова, д. 101).
Материал подготовлен редакцией портала «Культура Петербурга». Цитирование или копирование возможно только со ссылкой на первоисточник: spbcult.ru
Ваш комментарий
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Авторизоваться